Райленд Грейс открывает глаза. Каюта корабля плывёт в темноте, тишина гудит в ушах. Он не знает своего имени. Не помнит, зачем здесь оказался. В памяти — лишь белые шумовые вспышки и чувство тяжести, будто тело не его.
Он встаёт, шатаясь. Корабль жив — системы мигают, воздух циркулирует. Но других голосов нет. Ни звуков шагов, ни разговоров в эфире. Лишь монотонный гул двигателей где-то в глубине корпуса. Постепенно, обходя отсеки, проверяя пустые каюты и заблокированные журналы, он складывает картину. Катастрофа на Земле. Экспедиция за спасением. Система Тау Кита. И он, судя по всему, последний, кто может дышать.
Его разум, лишённый прошлого, цепляется за то, что осталось: за расчёты на экранах, за схемы систем жизнеобеспечения, за интуитивное понимание, как починить сломанный фильтр. Он опирается на знания, которые, кажется, вшиты в него глубже памяти. На упрямство, которое заставляет вставать после каждого приступа паники. На тихий внутренний голос, напоминающий: нужно дотянуть. Нужно найти то, зачем они летели.
А потом, в самый глухой час, когда кажется, что кроме звёзд за иллюминатором никого нет, на периферии слуха возникает слабый, едва уловимый звук. Не механический. Похожий на ритм. Или на чьё-то дыхание.